Как коррупция влияет на права человека? Интервью с молдавскими правозащитниками Promo-LEX

Юрист правозащитной организации Promo-LEX Вадим Виеру о коррупции в Молдавии
10.11.2017
2621
0

Каждые четыре года страны, ратифицировавшие конвенцию ООН против пыток, представляют доклад о ее выполнении. На 62-й сессии Комитета против пыток ООН отчет о ситуации с правами человека представляла Молдавия. Одним из главных вопросов к представителям власти страны стала коррупция в судах — и, как следствие, критическое недоверие жителей к государственной системе. Александрина Елагина поговорила с юристом правозащитной организации Promo-LEX Вадимом Виеру о коррупции в Молдавии и  о том, как она влияет на соблюдение прав человека.


– Вы готовили альтернативный доклад для комитета ООН. Почему один из центральных вопросов к представителям правительства Молдавии был о коррупции в судах?

– У нас нет прямых доказательств, но мы подозреваем, что в некоторых делах, которые касались пыток, были договоренности с судьями, подсудимые давали деньги за оправдательные договоры. Но в общем-то, это не только проблема дел, связанных с пытками, а вообще всей судебной системы в нашей стране.

– То есть вы предполагаете, что в делах, где, например, полицейские пытали людей, была коррупция?

– Если такое дело доходит до суда, то конечно. Но коррупция начинается на этапе уголовного преследования. У нас есть статистика: согласно цифрам, из 600 жалоб на пытки до суда доходят 30-50 дел. Это поднимает вопрос о качестве расследования. Возможно, многие дела необоснованно приостанавливаются: из-за коррупции или из-за непрофессионализма некоторых прокуроров.

– О коррупции в судах.  Какова ситуация сейчас?

– Ситуация тяжелая. Чтобы побороть коррупцию в этой сфере, повысили зарплату судьям – где-то до 1 тыс. евро (примерно 69 тыс. рублей на 10 ноября 2017 года. — Прим. ред.). Конечно, если сравнить с заработной платой судей в других европейских странах, это немного, но существенно для нашей страны. Но даже после этого ничего не изменилось – судьи не перестали брать взятки. Если кто-то хочет что-то решить таким образом, то дорога открыта.

– Поэтому, я так понимаю, простые граждане не надеятся на справедливое решение.

– Если мы не добиваемся справедливых решений на местном уровне, то мы отправляем дела в международные суды.

– Ну а как вы объясняете людям? Дело в том, что эти проблемы знакомы, то же самое происходит и в России. Люди говорят – зачем мне идти в суд и вообще что-то делать с этим, если все равно нет надежды на справедливость?

– Конечно, мы тоже не довольны, что не можем добиться правосудия на местном уровне. А когда люди спрашивают, мы объясняем, что делаем стратегическую тяжбу. То есть работаем на глобальные изменения всей системы. А справедливость – в Европейском суде.

– Вы можете привести пример самой распространенной коррупционной ситуации в вашей стране?

– Типичная ситуация – это когда полицейский останавливает человека на улице и начинает намекать на взятку. Или, например, тоже популярная практика – адвокат рекомендует клиенту заплатить прокурору деньги за, например, менее тяжелое наказание. Если человек откажет полицейскому, то ничего страшного не случится, его за это не будут пытать. А чиновники после недавних приговоров министрам начинают брать деньги не так смело, как до этого.

– А «большие» коррупционные дела – например, бывшего премьер-министра Молдавии, которого осудили на девять лет за коррупцию – это действительно наказание или это политическое решение, борьба внутри элиты?

– Проблема в том, что у нас никогда не было борьбы с коррупцией в стране. Что-то делалось под прессингом Европейского союза или других стран-доноров (финансовых доноров. — Прим. ред.). Что касается громких коррупционных дел, то дела обстоят так: тех, кого задерживают, действительно есть за что брать. Но обычно это совпадает с какими-то политическими процессами. Вот, например, мэр Кишинева: его партия не хотела голосовать за законопроект, через две недели его задержали. Но правонарушения, которые он совершил, произошли четыре года назад.

– Приятно совпало?

– Всегда приятно совпадает. У нас есть центр борьбы с коррупцией. Он приезжает, задерживает чиновника – в масках, красиво, прям «агенты 007». В общем, шоу. А потом что происходит с этими делами? Многие заканчиваются оправдательными приговорами или просто штрафами. Потому что качество расследований очень плохое: многое делается с нарушениями, много случаев, где используется провокация взятки. Зачастую чиновник выходит сухим из воды из-за слабой доказательной базы или из-за нарушений прав человека в ходе следствия.

– Нарушений по отношению к тем, кого подозревают в коррупционных преступлениях?

– Был у нас случай пару лет назад – задержали 15 полицейских ГИБДД. Показательное дело: глава полиции собрал всех и стал зачитывать имена по списку. Эти люди выходили – и их сразу арестовывали. Главное доказательство – видео, как они берут взятки. Оказалось, что это была провокация: один и тот же человек на машине специально нарушал перед ними, полицейский его останавливал, и тогда водитель сам предлагал 100 лей (примерно 350 рублей на 10 ноября 2017 года. — Прим. ред.). Кто-то брал деньги, кто-то – нет. Но эта ситуация противоречит шестой статье конвенции ООН – это провокация. Все доказательства собраны не по закону. Дело идет в суд. Но даже у тех, кто подозревается в коррупции, есть права.

– Комиссия говорила о плохих условиях содержания в тюрьмах. После того как у вас посадили высокопоставленных чиновников, условия в исправительных колониях как-то изменились?

– Нет. Я бы даже сказал, ухудшились. Например, бывший премьер-министр находится в СИЗО № 13. Эта тюрьма очень старая, она построена в 1860 году. Там содержится примерно 1200 человек, хотя тюрьма расчитана на 500 человек. В Европейском суде Молдова проиграла 50-60 дел по этой тюрьме. Правительство сейчас начинает строить новые здания, но пока проблема не решена. И когда это изменится – не ясно: они обещали построить ее к 2018 году, но еще нет даже фундамента.

– То есть то, что там сидит высокопоставленный чиновник, не меняет ситуацию?

– Там и 15 судей сидели, которых осудили по делу Ландромата (через Молдавию с помощью сложной системы отмывались деньги, в том числе и из России. — Прим. ред.). Ничего не поменялось.

– Просто у людей, наверно, существует миф, что если министра, например, посадят, то в тюрьме станет лучше, – чиновник посмотрит, так сказать, воочию, что происходит, позвонит своим влиятельным друзьям и скажет: «Что это такое, вообще, творится?! Срочно сделайте что-нибудь!».

– Насколько мне известно, над бывшим министром в тюрьме даже немного издевались: посадили его в одну камеру. Он там за свой счет сделал ремонт. Как только он закончил там, его пересадили в другую камеру. Он снова заплатил деньги за ремонт. И снова его перевели в другую камеру! Люди шутили – давайте его так постоянно переселять, чтобы он всю тюрьму отремонтировал наконец-то.

– А почему не могут построить новый СИЗО? У нас, например, не могут построить новые «Кресты-2» в Санкт-Петербурге, потому что деньги куда-то опять пропали. Даже задержали замдиректора ФСИН – хищения, говорят.

– Я бы сказал, что проблема не в коррупции, а в бюрократии. На строительство нового здания СИЗО деньги выделил Банк развития Совета Европы. И чтобы их не украли, банк настаивает на бюрократических процедурах, которые занимают много времени. А наши чиновники тормозят. Я думаю, что, когда начнут строить, без «откатов» не обойдется. Впрочем, это есть и в России.

Теги:
var SVG_ICONS = ' ';