Расследование или донос?

Главный редактор Russiangate Александрина Елагина — о расследовании Transparency International — Россия о финансировании театров
06.11.2017
4703
0

23 октября 2017 года «Трансперенси Интернешнл — Россия» опубликовала огромное красивое расследование о том, как руководители государственных театров платят сами себе миллионы в качестве зарплаты. В числе правонарушителей оказался и народный любимец, художественный руководитель «Гоголь-центра» Кирилл Серебренников.

ТИР — некоммерческая организация. Их задача — привлекать внимание гражданского общества к существующим проблемам, давать независимую правовую оценку, предлагать законодательные решения и обращаться в правоохранительные органы, которые наделены легальными инструментами борьбы с коррупцией.

Подход «Трансперенси» сработал во Франции: «Шерпа» и «Трансперенси» подали жалобу в суд на сына диктатора Экваториальной Гвинеи Теодорэна Обианга. Он же, по совершенно случайному совпадению, вице-президент Гвинеи.

Французский суд постановил, что Обианг виновен в «приобретении имущества незаконным путем» — то есть виноват в отмывании денег, которые «вместо финансирования инфраструктуры и государственных служб в Экваториальной Гвинее» шли на «поддержание исключительно роскошного образа жизни» Теодорэна.

Теодорэна приговорили к трем годам тюрьмы условно, 30 млн евро штрафа. Франция надеется конфисковать имущество на 100 млн евро — если только ООН в Гааге не встанет на сторону властей Гвинеи. 

В России Трансперенси после публикации о театрах пришлось отвечать на поток критики: телеканал «Дождь» озаглавил сюжет о расследовании «Удар откуда не ждали». «Трансперенси Интернешнл» отвечает на обвинения в доносе на Серебренникова», пишет Афиша. «Отвечаем по делу: почему с расследованием о руководителях гостеатров все в порядке», — оправдывается организация на своем сайте.

Суть претензий такова: зачем вы трогаете «Гоголь-центр», который и так весь под арестом? Да и дело против Серебренникова — это преследование, это гонение на свободу слова! И вообще, специфика у театров такая, что вы привязались.

То, что в списке есть такие звезды, как Олег Табаков, Олег Меньшиков, Геннадий Хазанов, Владимир Спиваков, Надежда Бабкина, никто не заметил. У всех руководителей сделки были согласованы, решила прокуратура. У всех — кроме Серебренникова. Такая вот у прокуратуры избирательность.

Мы тоже однажды получили по щам от хороших людей. А именно — от благотворителей. Не сильно — мы же маленькие, не «Трансперенси». Текст «Порадуй себя: как выиграть грант, сидя в жюри» вызвал чуточку недовольства.

«Как вы смеете критиковать нас?! — писали мне друзья и коллеги, занятые в третьем секторе, — нет, вы понимаете вообще, в каких условиях мы работаем?! И вот, когда появился шанс построить новую систему распределения грантов — да, мы это сделали! Между прочим, обижаете людей, которые добрые дела творят! А то, что есть правовые лакуны — ну да, есть. Но это все, о чем мы смогли договориться с государством! Такая специфика, понимаете?!».

Мне как главному редактору, наверно, действительно стоило бы извиниться. Я как руководитель издания сочла анализ достойным публикации, несмотря на то что работа многих людей из высшего совета президентских грантов вызывает у меня восхищение.

Но я не считаю себя виноватой в том, что обидела «своих». Моя ошибка в том, что я подходила к коррупции так же, как любой западный журналист или аналитик из НКО. Как будто я живу в вакууме. В другой стране, где за журналистским расследованием следует реакция прокуратуры. Где нет деления на тех, кого можно отшлепать коррупционной линейкой, и тот, кого нельзя, — только по любви.

Как будто я живу в социальном государстве (даже смешно сейчас апеллировать к российской Конституции), где в центре всего — благосостояние гражданина. Не того гражданина, который плавает на яхте Dilbar и кричит «тьфу на тебя». И не того, который заседает в Кремле. А обычного такого, живущего в панельке.

Журналисты не знают, как работать в стране, где ты ни на что не влияешь. Наша работа неотделима от реакции общества. Коллеги поумнее массово мигрировали в западные издания, кто-то еще сохранил самооценку и корпоративный запал, чтобы считать себя успешным работником медиаиндустрии. Что, «Деловой Петербург» покупают Ковальчуки? Теперь они не смогут доставать власти второй столицы своими расследованиями? Такие новости уже давно никого не удивляют.

 А что же тогда делать некоммерческим организациям? Тем экспертам, чей опыт грандиозен — но совершенно не востребован в сложившихся условиях? Искать новые техники работы? Не трогать «своих»? (Да и кто такие «свои»?)

К сожалению, ответа нет. Если твои личные убеждения не сходятся с реальностью, ты принимаешь свою каждодневную борьбу, либо мимикрируешь. Что касается дел более глобальных, то тут надо иметь много сил и мужества, чтобы пытаться изменить то, что у людей в головах.

Но, как мы помним, 10 победных очков Гриффиндору принес тот мальчик, который нашел в себе смелость противостоять друзьям.

var SVG_ICONS = ' ';